![Изображение](https://scontent-arn2-1.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/157825244_5958102084215199_4684084924351916155_o.jpg?_nc_cat=101&ccb=3&_nc_sid=730e14&_nc_ohc=dhuQeRsYVEUAX8dQAQC&_nc_ht=scontent-arn2-1.xx&oh=115fc593fc0deefe12a595911658963c&oe=60665FF0)
В преддверии 8 Марта начинаем публикации, посвящённые выдающимся женщинам-гомеопатам.
Мари-Мелани д'Эрвильи-Гойе-Ганеман
(2 февраля 1800 года — 27 мая 1878 года)
Мелани родилась в Париже в одной из старейших знатных французских семей. Это был послереволюционный Париж Наполеона. Она выросла в окружении искусства, музыки и либерального аристократического общества своего времени. Так как для девочек не существовало формального школьного образования, она получила образование дома, где ее учили рисовать, сочинять музыку, шить и управлять слугами — навыкам, необходимым для хорошей жены и матери. Она была прекрасной всадницей и пловчихой и практиковалась в стрельбе из пистолета, она охотились и она рисовала... Она говорила позже, что у нее "было призвание к медицине", она анатомировала птиц в возрасте восьми лет и даже спасла жизнь одному из друзей своего отца. Мелани пишет:
Ко мне приходило чрезвычайное вдохновение, когда я была рядом с больным человеком. Когда мне было двенадцать лет, я спасла жизнь одному из друзей моего отца, который был непреднамеренно отравлен опиумом. В то время как доктор, не признавая отравления, лечил его пищеварение и, наконец, набросил тряпку на его голову, заявив, что тот умирает от церебральной конгестии, я приготовила отвар из листьев салата, который пациент принял, и это вернуло его к жизни за короткое время.
Позднее она стала художницей и поэтессой с некоторой известностью в Париже. У нее была студия и она преподавал живопись, но ее классический стиль устарел, так как стали популярны романтики. Ее часто видели в интеллектуальных кругах, и у нее было несколько высокопоставленных поклонников.
В 1830-х многие ее друзья скончались. В эти трудные годы Мелани также страдала от болей в животе, как потом предполагали, от какой-то невралгии, и она была не в состоянии работать в течение двух или трех лет. В 1832 году эпидемия холеры убивала по 800 парижан в день, когда Мелани услышала о доблестных усилиях английского гомеопата, практикующего в Париже, по имени д-р Куин. Она сумела приобрести экземпляр французского издания "Органона". Несмотря на советы друзей и семьи, она немедленно отправилась в Кётен, чтобы встретиться с Ганеманом и своим будущим.
Почтовая карета добиралась из Парижа в Кётен 15 дней, и это был опасный путь, особенно для молодой женщины, путешествующей в одиночку. Поэтому она оделась в мужскую одежду, что не было необычным для свободной парижанки того времени. Первичная консультация с целью лечения ее болезни привела к более личным встречам Самуэля и Мелани, и на третий день он сделал ей предложение выйти за него замуж. Они поженились 18 января 1835 года, через три месяца после того, как впервые встретились. После недолгого пребывания в Кётене они переехали в Париж, где, наконец, поселились в роскошном месте, на Рю де Милан.
С начала практики Ганемана в Париже, Мелани принимала в ней непосредственное участие. Согласно одному рассказу, она сидела за столом, осматривала и опрашивала пациента и делала назначение, в то время как Ганеман сидел возле нее в удобном кресле, слушая, давая советы и время от времени ее подбадривая. Похоже, что за очень короткий период времени она стала знающим гомеопатом. Ганеман сохранял регистрационные журналы со всеми пациентами, которых он вел. Сорок четыре тома охватывают период 1801—1835 гг. в Германии и 1835—1843 гг. во Франции. Восемнадцать томов представляют годы его практики во Франции. Эти французские тома содержат записи и Самуэля, и Мелани. Четыре тома составляют почти исключительно пациенты Мелани, которых она вела одна или в присутствии Ганемана.
Самуэль считал ее лучшим гомеопатом в Европе, но власти ее не признавали и в 1847 начали преследование за нелегальную медицинскую и фармацевтическую практику. Она была оштрафована на сумму в сто франков, и ей было запрещено практиковать. Позднее она втайне продолжила практиковать, а также вернулась к поэзии и живописи.
На смертном одре Ганеман завещал все свое состояние одной Мелани и сказал, чтобы она отложила публикацию его произведений до того времени, когда "мир будет готов к ним". Даже Беннингхаузен, один из ближайших соратников Ганемана, не знал, с помощью каких методов мастер делал назначения в последние годы. Она получала предложения из Америки, Англии и Франции опубликовать наследие Ганемана и отвечала, что если будет финансово компенсировано то время, на которое ей придется отвлечься от практики (ее единственного источника доходов в то время), чтобы подготовить документы для публикации, она согласится. Ее смерть положила конец этим планам.
После смерти Мелани работы Ганемана и его рукописи достались Софи и Карлу (ставшие супругами приемная дочь Ганемана и Мелани и сын Клеменса фон Беннингхаузена. — Прим. перев.) и оставались неизвестными гомеопатическому сообществу до 1918 года, когда семья Беннингхаузенов передала их для публикации. Мелани умерла в Париже от воспаления легких 27 мая 1878 года. Она была похоронена рядом с Ганеманом на кладбище на Монмартре.
Одним из немногих комментариев, опубликованных в память о ней, были слова в предисловии редактора к ганемановской биографии Хаеля в английском издании 1922 г. Джон Генри Кларк и Фрэнсис Джеймс Уилер написали:
Мы считаем, что он (Хаель) вряд ли осознает важность парижского периода в распространении гомеопатии. Германия всячески препятствовала одному из величайших своих сынов, изгоняла его из одного города в другой и из одного княжества в другое и, наконец, загнала его в своего рода жилище отшельника в маленьком герцогстве Ангальт-Кётен. Из этого безвестного убежища он был доставлен в самый центр европейской жизни и интеллекта, где ему было позволено практиковать без каких-либо абсурдных правил, которые, казалось, так любили в Германии; он был доставлен туда, где у него появилась возможность вступить в непосредственный контакт с учениками, и не только из Франции, но из всех европейских стран, Англии и Америки.
При всех недостатках и особенностях мадам Мелани Ганеман, это был результат ее влияния, и даже невозможная цена, которую она установила для ганемановских трудов, привела к хорошему результату — она сохранила их неприкосновенными, пока не появился единственный в мире человек, который правильнее кого-либо другого мог использовать их, сам д-р Рихард Хаель!.. Поэтому мы считаем, что мадам Мелани Ганеман еще не отведено достойное место в истории Ганемана и его гомеопатии, и что Париж, подаривший ему свое гостеприимство, свободу и возможности, имеет полное право на сохранение его бренных останков.
История давно уже забыла ее вклад в гомеопатию. Ее влияние на работу Ганемана едва отмечено. Где бы оказалась гомеопатия без ее необычной преданности? Кто знает, насколько велико было вдохновение Мелани, которое повлияло на рост и прогресс гомеопатии? Выросла ли бы последняя когда-либо до степени международного признания или даже до того уровня научных достижений, на которые его вдохновили годы в Париже? Мы не можем этого знать. Мы можем, однако, взглянуть на значение жизни, проведенной в практике, сохранении, защите, сбережении и взращивании этого искусства. Ее место в вечности было зарезервировано Ганеманом.
Дневниковые записи Мелани после смерти Ганемана:
За два дня до того, как он покинул меня, он сказал мне: "Я выбрал тебя из всех моих учеников и я оставляю тебе свое научное наследие, которое имеет столь важное значение для человечества. Продолжай работать, как мы это делали в течение такого долгого времени, выполняя мою миссию; ты знаешь гомеопатию, и ты знаешь, как лечить, так же хорошо, как я". Я ответила: "Но я женщина, мое тело устало, мои волосы побелели под тяжестью этой трудной работы, я по достоинству заслужила небольшой отдых". "Отдых! — сказал Ганеман и приподнялся в своей постели. — А я когда-либо отдыхал? Вперед, только вперед, против ветра, в борьбе с трудностями; всегда и повсюду лечение, и, постоянно излечивая, ты заставишь говорить о тебе справедливо; призови верных учеников на свою сторону, учи их всему, чему не смог их научить я; передай мои традиции, и когда придет твой час оставить эту землю, приди и присоединись ко мне там, где я буду ждать тебя. Твое тело положат в ту же могилу не рядом с моей, но внутри моего гроба, и на нашей могиле напишут: "Heic nostro cineri cinis ossibus osa sepulcro, Miscentur vivos ut sociavit amor" (Как любовь объединила нас в жизни, так объединяет и могила. Прах к праху и кости к костям).
Я обещала все, что он хотел, тогда он добавил: "Бог воздаст тебе", и за пять минут до своего ухода он сказал мне слова, полные нежности: "Ты будешь моей в вечности". Это были его последние слова.
"Великолепная семерка – первые женщины-гомеопаты".
Homeopathic Journal :: Volume: 1, Issue: 3, Mar-Apr 2008 (General Theme)
Author : Dr. Piyush Joshi, BHMS, MD, перевод.З.Дымент.
https://1796web.com/homeopathy/history/women_homeopat..